Абт Антайдзи
Немецкий мастер Дзэн в Японии
Самый первый раз был довольно ...
Я не знал, что произойдёт
Прогонит ли меня кто-нибудь, придёт полиция или ещё что-нибудь
Или же на меня начнут ругаться люди. Точнее иногда это даже случается.
Например, пьяные, которые говорят:
"Что ты здесь делаешь, паразит. Иди работать" или что-нибудь в этом роде.
Иногда такое случается.
Меня сильно удивило, что многие прохожие,
которые дают тебе деньги, говорят "Спасибо".
То есть не они ожидают, что ты поблагодаришь их,
а они благодарят тебя за то, что ты тут стоишь.
И на меня это произвело очень сильное впечатление.
Потому что я же не делаю ничего для людей, кроме того, что стою тут.
В Японии почти нет попрошаек. Я думаю, что большинство японцев
скорее бы умерли с голоду, чем начали просить милостыню.
Поэтому и многим японским монахам тяжело идти просить милостыню в первый раз.
Им это очень стыдно.
Частично я наслаждаюсь этим, после нескольких месяцев одиночества
входить в толпу. Мне это не неприятно.
Если бы я должен был делать это каждый день, то тогда, наверное,
это стало бы неприятным. Но так, время от времени, это довольно приятно.
Я жил здесь пол года и мне это никогда не действовало на нервы.
Но я жил в парке, а не прямо здесь, в квартале развлечений.
Часто в уединение гораздо тяжелее находиться с людьми,
даже если их только 4-5 человека,
видеть каждый день одни и те же лица, чем здесь,
с 4-5 миллионами людей, но к которым ты не имеешь никакого отношения.
Я стал монахом 10.5 лет назад. И я стал Мухо. А до этого был Олаф.
У меня уже в 16-17 лет появилось желание когда-нибудь стать монахом.
И тогда я в первый раз побрил себе голову, что является как бы знаком монашества.
Но я, ещё будучи ребенком, всегда спрашивал себя, зачем вообще жить, какой в этом смысл.
Если я всё равно должен умереть, почему тогда все люди пытаются жить как можно дольше,
и скопить до этого как можно больше денег, получить хорошую работу...
Какой в этом смысл, если всё равно надо будет умереть?
Я задал себе этот вопрос в первый раз в 8 или 9 лет.
Я спросил своих родителей, учителей в школе, но никто не мог на это ответить.
Или же они говорили, что когда ты подрастёшь, то поймёшь.
Но кажется, что и сами взрослые не понимали этого.
Когда умер мой абт, я был уже в Осаке. В этот момент я не был в Антайдзи.
И это было зимой. 2 года назад здесь было на самом деле не так много снега,
что привело к тому, что даже зимой приезжали посетители на машинах.
И к несчастью снег выпал тогда, когда приехал один из этих гостей.
И мой абт очистил снег бульдозером и оттащил машину вниз к автобусной остановке.
Она находится 4 километра отсюда.
Посетитель попрощался, и мой учитель хотел вернуться
и вероятно настолько устал от работы, что заснул на
первом повороте и упал с бульдозером прямо в реку.
И это выяснилось только через 3 часа, когда он уже умер.
Эти двое умерли в 86 лет.
А остальные... Здесь это, наверное, написано... Этот прожил до 70.
91. Наверное, самый старый.
93.
А этот дожил только до 62.
Это означает, что я теперь 9 абт, и моя могила будет здесь, на этом месте.
Если я бы не повстречал Дзэн, то стал бы, наверное, математиком или физиком
или что-нибудь подобное. Может быть, остался в университете.
Если бы стал доктором, то получил бы, наверное, профессуру. Это было бы возможно.
Но меня это никогда не интересовало.
Меня привлекло это, когда я в первый раз полностью осознал своё тело,
понял тот факт, что у меня есть тело или что я, может быть,
даже являюсь этим телом, в большей степени, чем я предполагал.
До этого я просто жил в своём мозге,
и также вопрос "Кто я" - это было вопросом "Кто стоит за мыслями", "Кто думает".
Я никогда не принимал во внимание, что это тело тоже может быть мной,
или мир, с которым я связан посредством этого тела, тоже может быть мной.
Это означает, что я, например, никогда не обращал внимания на свою осанку.
И в школе и дома мне говорили, что у меня плохая осанка,
и я даже должен был один год делать лечебную гимнастику,
потому что я всегда сидел так. И в школе или так, или так.
Люди, которые приходят сюда, делают это по очень разным причинам.
Некоторые хотят спиритуальное руководство,
в то время как другие, наоборот, думают, что здесь некий вид сельского хозяйства,
где каждый может делать своё дело, и по практическим причинам все живут вместе,
но в принципе это в порядке, если каждый составляет себе свою собственную программу,
хотя это не совсем так, и таким людям я должен тогда объяснить,
что важно, чтобы каждый был частью общины.
Я не старый мастер Дзэн, каким себе его представляют, 70-80 летнего.
И я иностранец, что на самом деле является
гораздо большим разочарованием для самих иностранцев, чем для японцев.
Японцы легче относятся к этому.
Иностранцы приходят сюда, потому что представляют себе какого-нибудь старого
просветлённого японского мастера, а потом натыкаются на 35 - летнего немца.
Особенно для немцев это большое разочарование.
"Мы перелетели через океан, чтобы учиться Дзэн. И что мы видим? Ещё одного немца.
Для этого не надо было тратить деньги на билет на самолёт".
В Японии многие мастера Дзэн рады иметь иностранных учеников,
потому что это нечто особенное, и этим можно похвастаться перед другими.
Но только немногие доверяют им до такой степени,
что передают им храм, а храм размеров Антайдзи и подавно.
Потому что если ты один раз стал священником или абтом,
то можешь делать с храмом всё, что захочешь. Я мог бы сказать,
что продаю это место и переезжаю в Германию или что-нибудь такого рода.
В Париже есть одна японка, дизайнер мод, которая зарабатывает много денег,
вывозя и продавая такие рабочие сапоги в ночных клубах Парижа.
Они очень дешёвые в Японии, и она продаёт их за многократную цену.
В Мюнхене или Берлине это тоже, может быть, было бы выгодным делом, на дискотеке.
Попросту говоря, я думал, что все мои проблемы и вопросы,
о смысле жизни, о том, кто я, на которые никто не мог дать мне ответ,
и на которые я сам никогда не мог дать ответ, что все они разрешаться,
когда я попаду в такое место как Антайдзи.
Что какой-нибудь просветлённый мастер Дзэн скажет мне эти ответы или,
по крайней мере, покажет мне практику, путь, и я просто пойду этим путём
вместе с более опытными монахами, я буду следовать за японскими монахами,
и мы вместе пойдём этим путём к просветлению,
и когда-нибудь эти вопросы разрешаться сами собой.
Тот дзадзэн, который мы практикуем на подушке в зале,
является так сказать корнем, из которого прорастают все остальные действия,
которые мы выполняем в остальную часть дня.
Как ветки и листья на дереве.
Я думаю, что существуют другие пути к просветлению, кроме дзадзэн.
Но для меня дзадзэн - это самый простой и чистый способ давать этот ответ.
Поэтому я сам пришёл в Антайдзи и поэтому я, в качестве абта,
предлагаю другим людям идти тем же путём.
Но я не утверждаю, что это единственный путь.
И я не знаю, самый ли это простой путь, для каждого.
В итоге каждый должен быть готов пройти сквозь ад.
Или, чтобы выразить это более экстремально,
каждый должен быть готов умереть на подушке.
Во время сэссина мы сидим 15 часов в день,
и это в течение 5 дней, и тогда приходят моменты,
когда ты думаешь: "Может быть, эта боль убьёт меня, может быть, я умру от этого".
И в таком случае, если ты действительно хочешь выстоять это,
и правильно пройти через это, конечно же от этого всегда можно убежать,
но если ты хочешь правильно пройти через это, то должен сказать себе:
"Ладно, я останусь сидеть на подушке, даже если это будет стоить мне жизни".
Моё имя Мухо, это имя я получил от моего мастера, когда стал монахом.
Обычно монашеские имена состоят из 2 китайских иероглифов.
В моём случае "Му" означает "ничто" или "не",
а "хо" означает "направление" или "угол".
То есть дословно это означает "нет направления", "нет рамок".
Как говорится, "не так узко смотреть на вещи".
Если ты носишь наглазники, то у тебя есть одно направление,
на котором можно сконцентрироваться,
но важно убрать эти наглазники и оставаться открытым во все стороны.
Я думаю, что по своей сути я интеллигент.
Но я знаю, что ответ нельзя дать интеллектуально.
И теперь я провожу большую часть времени частично на подушке, частично на полях,
что не является интеллектуальным занятием.
Первоначально я не думаю, что эти занятия хорошо подходят ко мне,
но я выбрал эту жизнь, потому что думаю, что проще давать ответ таким образом,
чем только посредством интеллектуальных докладов.
Я думаю, Томоми иногда тяжело понять всё это, но она следует за мной,
по крайней мере, до такой степени, что она вышла за меня замуж,
и что, когда мы встретились в парке в Осаке, там было достаточное количество интереса,
конечно со обеих сторон, достаточное количество притягательной силы,
что привело её к тому, что она оставила свою городскую жизнь
и последовала за мной сюда.
Что не означает, что она наслаждается каждым днём в Антайдзи.
Я думаю, что есть многие вещи, которые тянут её назад в город.
Первый год она всё делала вместе с нами, она медитировала, работала,
но теперь с дочкой тяжело делать всё вместе.
Потому что она не может одновременно сидеть дзадзэн и смотреть за кричащим ребёнком.
Мы были вместе где-то 2-3 месяца, до того как умер мой мастер,
и меня сначала позвали назад в Антайдзи на определённое время, но потом,
когда стало ясно, что меня попросят стать следующим абтом, то мы обсудили это,
и я попросил её последовать за мной.
Она, конечно, была не очень счастлива, но сделала это.
Я думаю, что ещё очень скучаю по моей старой жизни.
С моими друзьями я могла обо всём поговорить и ходить гулять.
С тех пор как родилась Мэгуми я менее одинока.
Но иногда мне очень хочется увидеть своих друзей.
130-135 лет назад японское государство решило,
что японские монахи могут и даже должны жениться.
И часто говорят, что это решение было принято не для монахов,
а для того, чтобы отобрать у них авторитет, их особенный статус.
Я никогда не думал, что нужно жить в целибате, чтобы идти путём Будды.
В моей теперешней жизни Германия не играет особой роли,
и я не думаю, что когда я приехал в Японию,
это было для меня чем-то особенным, какой-то большой проблемой - оставить Германию.
У меня ещё есть связь с моим отцом и 2 младшими сёстрами, а кроме этого очень мало.
Иногда с моими сокурстниками, но очень редко.
Здесь написано: "Поиск себя - это бесконечное путешествие".
Здесь написано: "Честолюбие"
"Заставь распуститься цветы, которые только ты можешь заставить распуститься"
"Жизнь - это марафон"
"Ты", "выброси себя", чтобы найти "новую" "жизнь".
"Выброси себя и найди новую жизнь".
Каждый из нас живёт эту жизнь.
Не то, чтобы надо было бы быть каким-то особенно просветлённым, чтобы жить эту жизнь.
Мы все живём её. Вопрос просто в том,
насколько мы осознаём это или насколько мы это допустим,
потому что обычно у нас всё же есть идея, что я важнее других.
И что если я и человек рядом со мной, если один из нас должен умереть,
то я надеюсь, что это буду не я. Или если на улице лежат 10 марок,
то я хочу быть первым, кто поднимет их. И это маленькая точка зрения,
но её тяжело отпустить - эту идею, что я важнее других.
И эта идея обычно мешает нам понять этот более большой вид жизни,
который мы всё равно всегда живём, даже если не осознаём этого.
Когда я в первый раз сделал это открытие - сначала открытие, что у меня есть тело,
то мне быстро стало ясно, что эта именно та вещь, которой я хотел заниматься всю жизнь,
и так как Дзэн или дзадзэн исторически пришёл на запад через Японию,
то мой взгляд был направлен на Японию. Для меня то,
что я когда-нибудь хотел стать буддийским священником не имеет никакого отношения к тому,
что один мой дед там родился, а другой дед был священником.
Но только посредством дзадзэн я нашёл этот путь, который ведёт через тело.
И это привело меня в Японию.
Конечно, я в любой момент могу пойти, куда хочу,
и нет причин, почему бы я должен был оставаться в Японии,
кроме того, что я несу ответственность за Антайдзи
и хочу держать его открытым для других, чтобы они могли идти тем же путём.
Но с другой стороны это не означает,
что теперь я крепко держу этот ответ в руке и что этим всё окончено.
Ответ должен быть дан постоянно заново,
но я думаю, что могу давать этот ответ
на мой манер каждый день заново всё равно, куда я пойду.
Я увидел, что здесь живут тоже просто люди.
В том числе и абт и другие монахи - тоже просто люди.
Это не какие-то просветлённые существа с Марса,
которые знают все ответы на вопросы, которые не знают люди.
И они не только не знают все ответы,
но и имеют свои ошибки, как и я, как и все остальные.
И только потому, что Антайдзи является монастырём Дзэн,
это не означает, что здесь идеальная просветлённая община,
где нет никаких ссор, где все уже отбросили своё эго, и поэтому
не появляются никакие конфликты. Здесь также как и в любой другой общине.
Я пришёл в Японию частично потому, что не мог найти в Германии то, что искал.
Одна из причин, которая, наверное, более сильно повлияла на меня,
хотя и не очень осознанно, это смерть моей матери от рака,
когда мне было 7 лет, и после этого я вырос со своими 2 сёстрами более-менее один.
Я провёл очень много времени с самим собой и своими мыслями.
Камень настолько неожиданно тяжёлый, что я его, может быть, и вообще не смогу поднять.
Сегодня мне понадобилось больше времени, чтобы завести экскаватор,
потому что Томоми, моя жена, спрятала от меня ключи,
потому что боялась, что я упаду в обрыв, как мой мастер 2 года назад.
Когда я когда-нибудь умру,
мы можем использовать камень типа этого в качестве моей могильной плиты.
Я его тогда заранее привезу.
Сейчас я не медитирую и почти не участвую в жизни храма.
Поэтому я не знаю, как должна обращаться с монахами.
Нет никого, с кем бы я могла поговорить о своих заботах.
Но Мухо хороший человек, чувствительный, иногда он ведёт себя даже по-детски.
Конечно, наш ребёнок должен когда-нибудь пойти в школу.
Мухо родился в Германии, его отец и сёстры живут там.
Так что может быть, что когда-нибудь он вернётся домой.
То, что я увидел, так это то, что все вопросы направлены ко мне.
Прежде чем я увидел это, я думал, что это я задаю вопросы миру.
И что когда-нибудь придёт ответ, большой ответ,
просветление или сатори, как говорят в Дзэн.
Но теперь я увидел, что вопрос направлен ко мне и что я должен давать ответ.
И что я, как абт, не тот человек, который даёт ответы другим,
а я даю свой собственный ответ и все остальные,
которые приходят сюда, тоже должны давать свой собственный ответ.
Теперь я здесь абт и должен оставаться тут до тех пор,
пока не найду себе преемника.
И это тоже будет, наверное, длиться, по крайней мере, 10 лет.
Когда он придёт, то мы должны 10 лет вместе жить и делать дзадзэн.
И когда я найду кого-нибудь, кто хочет делать эту работу,
то могу сказать "до свиданья" и, например, поехать обратно в Германию.
В данный момент я всё ещё жду того, кто хочет это делать.